Так за непрерывающимся шёпотом она дошла до самой реки, медленно оторвала свой подслеповатый взор от дороги и подняла его чуть выше, на заснеженные леденистые воды, что выделялись впереди полным отсутствием какой-либо древесной растительности. Что, однако, не мешало ей одновременно с этим весьма густо покрывать рваные края, бесконечно уходящие вдаль по обе стороны от этого лишённого деревьев и кустов пространства.

С берега, несмотря на вьюгу, отчётливо виднелась тёмная полынья на белом, покрывающем всю реку, фоне. Тут же возле голого дуба лежали несколько чуть присыпанных снегом камней.

— Как специально всё предусмотрела. — Зло прошептала старуха и подняла с земли слегка примёрзшего к другим камням собрата.

Она задумчиво взвесила холодную тяжесть в когтистой, словно птичья лапа ладони.

В шале тем временем беспокойно завозились, захныкали, зашамкали беззубым ртом.

Старуха поёжилась.

— Холодно. — Прошептала она. — Хотя, что такое холод для рождённого оборотнем?

Шаль зашевелилась уже куда более настойчиво.

Старуха задумчиво посмотрела на свою собственную вдруг ожившую шаль, на покрытый инеем камень в костлявой морщинистой руке, на по-прежнему открытую полынью, что лишь чуть припорашивалась тут же таявшим снегом, кружившимся в неведомом танце и вокруг неё, и вокруг полыньи, и везде и всюду повсеместно.

— И что ж это я стою? — Неожиданно всплеснула она руками. — Корова не доена, куры не кормлены, на дворе ночь уже к концу подходит, а мне-то до дома о-хо-хо ещё сколько идти.

Камень сам собой выпал из старческой руки и, прокатившись с пригорка, подпрыгнув, с громким всплеском, разнёсшимся далеко в глубокой ночи, плюхнулся в самую полынью. По водной поверхности тут же разошлись правильной формы круги.