— Хто его отец?

Молодая мать вымученно взглянула на неё. В глазах застыла злость и недоумение. Старуха была приглашена не для того, чтобы задавать свои глупые и неуместные сейчас вопросы, её задача правильно принять роды у первородящей, что она, собственно говоря, и проделала, а теперь могла отправляться на все четыре стороны со своим безмерным старческим любопытством.

Эти чувства столь явственно отразились на усталом, покрытом испариной лице, что бабка и не стала дожидаться, пока молодая женщина их озвучит, облачая в слова.

Она, молча, наклонила голенького, покрытого кровью и плодовой мазью младенца к матери, так, чтобы ей стала видна копна его дивных, на удивление длинных волос. Они торчали в разные стороны, несмотря на покрывавший их слой крови и влаги, а может и благодаря ему, но в любом случае со стороны это смотрелось несколько комично.

— Ты знаешь, хто его отец? — Прошамкала во второй раз старуха.

— Что… что это? — Тихо спросила роженица, указывая дрожащей дланью на белесую прядку, явственно выделяющуюся на общем фоне иссиня чёрных кудрей.

— Волчьи волосы. — Безжалостно ответила бабка, внимательно следя за реакцией молодой матери.

Знала ли она, чьё дитя носит и от кого собирается рожать? Не потому ли пригласила старую лесную жительницу себе в помощницы? Не потому ли роды приходилось принимать не в обычной крестьянской избе, а в полуразвалившейся хатке на окраине? Не потому ли, не прибегли к помощи обычной деревенской повитухи?

Но молодая мать выглядела по-настоящему растерянной, что весьма правдоподобно говорило о том, что она была совсем не в курсе, чьё дитя носила все эти долгие девять месяцев под сердцем.