Но всё-таки те гонения, которые мне, то и дело приходится переживать, не идут ни в какое сравнение с тем, что мне пришлось испытать, как только я осознанно понял, что моя родная мать от меня отказалась. И не просто отказалась, но и совершенно ясно приказала меня убить. Не знаю, кем бы я вырос, и вообще пришлось бы мне пережить период детства, юность и взросление, не будь со мною рядом единственного дорогого мне на тот момент человека, который стал мне и матерью и отцом и братом и сестрой и другом, моей бабки, а точнее и не моей даже, ведь она не была ею изначально, но стала истинно моей в процессе нашей совместной жизни. И ещё раз спасибо тебе большое за всю мою жизнь, бабка Травка!

Итак, я родился в полнолуние, поэтому, когда на небо в следующий раз вышла полная луна, я хоть и оставался по-прежнему беспомощным, но уже не был тем слепым и беззубым щенком, каковым на самом деле мог являться. Бабка Травка ухаживала за мной, как за родным ребёнком. Когда-то у неё и правда был сын, но он умер ещё в детстве от неведомой мне болезни и теперь всю свою любовь и заботу, она отдавала мне, как некогда раньше отдавала ему.

Как и предсказывала моя не в меру умная бабка, вскоре после моего рождения нас навестили нежданные, да и нежеланные гости.

Травка словно почувствовала их приближение. Она резко подхватила меня с лавки, тогда ещё двухмесячного малыша и все вещи, что могли выдать в доме присутствие ребёнка, вырвала половицу у самой стены, что поддалась на удивление легко, и засунула в образовавшуюся дыру и меня самого и всё добро, что мне на тот момент принадлежало.

— Лежи тихо, Волчонок, а иначе не сносить нам обоим головы. — Жарко прошептала она и накрыла меня приставленной на место доской.

Бабка не знала, что я уже тогда всё понимал, и когда она наказала мне замолчать, замолчал осознанно.

Я тихонько перебирал голенькими ручонками и такими же ножёнками, и вслушивался в тишину вокруг.

Здесь было холодно, темно и неуютно. Но я молчал, мне уже тогда очень хотелось жить. Я едва различал неясный свет, что проникал сюда сквозь щели между досками. Иногда пол надо мной тихонько поскрипывал, когда бабка беспокойно подходила к окну и выглядывала наружу, в ожидании непрошеных гостей.